Язык жестов

Понять обитателей монастыря Шартрез в Вильнев-де-Авиньон, куда еще ребенком попал Дефан — главный герой «Провинциала» было непросто даже современнику.
С одной сторону, монахи были стеснены уставами и обетами, с другой были теми еще сплетниками, и любили обсудить самые разные события и перемыть кости всем знакомым.
Сам язык, на котором они общались, был причудливой смесью. Многие знали основы латыни (особенно переписчики из скриптория), многие разговаривали на «кухонной латыни» — низкой, но подходящей для бытовых бесед.
Немалая толика говорила на лангедоке или окситанском языке, который уже начинал вытесняться северным лангедойлем, из которого затем родится французский.
Наконец, самые лиричные изъяснялись на провансале — языке любви, языке труверов и баллад, посвященных прекрасным дамам.
В этом смешении легко было потеряться.
Но еще сложнее становилось конверзу или новицию, когда монахи переходили на «тихий язык». Язык жестов позволял вести беседы, которые формально не нарушали запретов, и монахи часто переходили на него, чтобы посекретничать или обсудить нечто фривольное.
Каждый монастырь вносил свою лепту в развитие этого языка, который становился причудливым монстром, в котором объединялись звуки, слога, цифры, числа и понятия, выражаемые определенным положением пальцев или движением рук.
Это был удивительный неподцензурный способ общения, который позволял монахам сгладить суровость уставов и почувствовать себя обычными людьми.
Поэтому, если мы посмотрим на средневековые изображения, то обнаружим, что многие картины «говорят» гораздо больше, вот только мы не всегда можем их услышать.

 

 

 

Оставить комментарий