Умение читать

Люди средневековья удивились бы многим нашим привычкам, а мы в свою очередь недоумевали бы по поводу обыденных для них вещей.
Взять хотя бы чтение. В тринадцатом веке люди преимущественно читали вслух, проговаривая слово губами, и тот, кто этого не делал, как герой нашей книги, мог сойти за человека, сношающегося с дьяволом. Вашему вниманию небольшой фрагмент книги, повествующий об этом

Пройдет еще несколько лет, и Дефан невольно поразит отца еще одной особенностью. Как-то выйдя во двор, Сид застал сына за столом с пергаментов в руках. Улыбнувшись, он спросил мальчика о чем тот мечтает. Дефан удивленно ответил, что не мечтает, а читает, и, подняв глаза, произнес несколько только что прочитанных фраз.
Сид глянул в пергамент, через плечо сына, пошевелил губами, тихо проговаривая слова, и изумленно замер.
— Ты действительно читаешь! Но ведь ты не говоришь! Я не слышал, и не видел. Как ты это делаешь!
— Папа, а разве надо произносить слова вслух, если я читаю для себя? Ведь они звучат в моей голове, а вокруг нет никого, кому надо было бы их рассказывать. Хочешь, почитаем вместе, и я буду произносить их для тебя?
— Нет, сынок. Я посижу немного, а ты читай для себя, — Сид был явно растерян.
На минуту госпитальер испугался. Он никогда не верил в иезуитские рассказы о проделках дьявола, об инкубах и суккубах, о духах, вселяющихся в людей. Он считал, что все это выдумано для того, чтобы доминиканцы (да и другие) имели оправданную перед обществом возможность колесовать, четвертовать, пытать людей, а потом вести неугодных на костры, упиваясь своим величием.
Он видел многих обвиняемых, и знал, что эти несчастные, если и виновны в чем, то никак не в связях с дьяволом, ибо если дьявол и существовал где-то, то вряд ли вступал в столь близкий и непосредственный контакт с людьми. Далек от людей был бог, но еще дальше, по мнению Сида, был и дьявол, а все попытки помянуть его на ведьмовских процессах он считал недостойной ложью.
Однако, то, что он видел сейчас, нельзя было объяснить обычным путем. Перед ним сидел семилетний мальчик, который читал, не размыкая губ. Сид в своей жизни видел и метров Болоньи, и талантливых философов Парижа. Он был на короткой ноге с провинциалами и генералами иезуитских орденов, водил знакомство и дружбу с библиотекарями прославленных монастырей, но лишь раз в жизни довелось ему видеть человека, который читал, не шевеля губами.
Правда, это был пожилой сарацин, и губы его оставались неподвижными лишь тогда, когда читал арабские надписи, а это, в свою очередь, значило, что он вполне мог обманывать христиан, ложно возвеличивая свою ученость.
Один-единственный ученый-араб, и вот теперь его собственный сын, совсем ребенок. И если в арабском он ничего не смыслил, то тут сомнений не было. Молча, словно про себя, мальчик читает пергамент, писанный латынью. Сид читает за ним, и, узнавая фразы, понимает, что нет никаких фокусов, нет никакого обмана.
Неужели, все-таки дьявол? Или некий неведомый дух? Как ребенку покорилось умение, недоступное ни одному из известных ему современников. Дьявольщина, определенно, дьявольщина. Но ведь это не просто мальчик, это его собственный сын. И, больше того, он сам показывал ему буквы, и сам учил его складывать слова.
Сид побелел. Неужели он сам, в своей гордыне открыл мальчику пути общения с дьяволом? Ведь говорила полушутя Анна, что обычный ребенок не может так рано научиться читать, и либо умение снизойдет божьим промыслом, либо, не дай боже, поднимется из преисподней. Сид весело смеялся, веря в опыты и знания, и отвергая потустороннесть. Теперь ему было не до смеха. Дефан научился читать едва выбравшись из пеленок, а теперь добился и вовсе невероятных успехов.
Сид тряхнул головой. Побороть сомнения можно было только одним способом. Опытным, и логическим.
— Дефан, можешь научить меня читать молча?
— Конечно, папа, — откликнулся мальчик, оторвавшись от пергамента, — садись рядом. Тебе же так хорошо видно?
Читай слова не мне, а себе. Пусть они звучат в твоей голове так же, как когда ты думаешь. Вот, смотри, написано «отпусти народ мой». Помнишь, ты мне сам рассказывал эту историю. Подумай о Моше, и о том, что он тогда говорил. А теперь продолжай думать и смотри в свиток. Теперь ты думаешь и читаешь. Слово за словом, всю историю Моше и его народа. Это же легко, правда, папа?
— Правда, несложно, — Сид соврал, но уже куда более спокойным голосом. Мысли о дьявольской природе умения отступили. Конверз не мог однозначно подтвердить правоту сына, поскольку прочесть так же ему не удалось, но педагогический опыт Дефана совершенно все объяснил.

 

Оставить комментарий