Папа Иннокентий, Франциск из Ассизи и Доминик де Гусман

Создавая роман, действие которого происходит в тринадцатом и четырнадцатом веке трудно обойти вниманием три основополагающие фигуры — папу Иннокентия, Франциска из Ассизи и Доминика де Гусмана. На фото вы можете увидеть усыпальницу в Ассизи, где покоится святой Франциск и его соратники, а ниже — отрывок из книги, посвященный историческому контексту происходящего.

Сид видел, как набирает силу детище святого Франциска из Ассизи, и понимал, что именно этот нищенствующий орден должен собрать под своим крылом и усмирить всех недовольных. Франциск был человеком, безусловно великим, и отрешенным от мирских расчетов (так, во всяком случае, казалось Сиду, который не раз слышал от старших товарищей, лично общавшихся и с Франциском и с Домиником, и даже присутствовавших на легендарной встрече у Порциункулы на соборе соломенных хижин, что отцы-основатели разнились между собой, как небо и земля, и целеустремленный в деле установления царства божьего на земле Доминик не мог понять мятущегося в делах земных, но крепкого в вере брата Франциска).
Но окружавшие его политики, и в первую очередь Иннокентий, потерявший невинность еще задолго до принятия перстня рыбака и обязывающего имени, строили на беззаветности блаженного из Ассизи большую политику.
Иннокентий был чрезвычайно утомлен борьбой с многочисленными еретиками. Эта борьба казалась вечной, кровавой и изматывающей. Победить раскольников никак не удавалось, папский престол стремительно терял не только популярность, но и авторитет, а главное, что беспокоило дальновидного Иннокентия, победа в этом противостоянии, не сулила ему никаких выгод.
Он мог уничтожить еретиков, но изведя многолетних противников, которых легко было уподобить легендарной гидре из античных мифов, он ничего не получал. Ведь у катаров, пастушков, вальденсов, не было никакой собственности. У них нечего было отнимать. Они разбивали лагеря и грабили города и деревни. Но все награбленное они либо употребляли в пищу, либо уничтожали.
Одолев многоголовые орды, в качестве трофеев Иннокентий мог получить только разруху и выжженную землю. В планы папы это не входило. Он был воином и грабителем, и готов был воевать и грабить. Но силы и ресурсы, которые он задействовал в битвах, должны были приносить немалый доход, укрепляя и его авторитет, и богатство престола.
Иннокентий считал, что обрушивая мощь своих бойцов на баронов, владевших землями, городами и замками, он добивается зримого результата, и готов был отдавать такой войне все силы. Но бороться с нищими он не хотел вовсе.
Измотанный многолетними противостояниями, он искал выхода из тяготившей его ситуации, и этот выход явился совершенно неожиданно. Встреча Франциска и Иннокентия стала не только одним из наиболее значимых событий в истории католицизма, но и примером того, как неожиданно может быть решена задача, которая казалась неодолимой, и как выход за рамки традиционных представлений, помогает делать большую политику.
Впервые увидев бесноватого, но просветленного юношу из обеспеченной семьи, Иннокентий раздраженно отмахнулся. Еще бы, ведь тот не только пытался общаться с животными, подобно библейскому царю Соломону, но и, похоже, готов был перенять их образ жизни. Смрад, исходивший от праведника, требовавшего аудиенции превосходил даже принимаемый за приличный при неприхотливом папском дворе.
Немудрено, что становившийся брезгливым Иннокентий, отправил юношу проповедовать свиньям. Юноша ушел, но вернувшись через некоторое время, с сообщением о том, что сделал, все как наказывал понтифик, не только поразил циничного папу, но и подтолкнул его к блестящему политическому решению, не имевшему до тех пор аналогов.
Папа внезапно понял, что перед ним стоит орудие, посланное богом для решения главной задачи всей его жизни – обуздания нищенствующих орд. Этот блаженный и потенциальный святой должен был собрать всех противников папы под своими знаменами, а его безоговорочная преданность престолу (он, не рассуждая и не противясь, отправился проповедовать свиньям, как проповедовал ранее воронам), позволит удерживать орды в повиновении.
Усмирение словом может оказаться надежнее усмирения огнем и мечем. Когда эта мысль посетила папу, судьба Франциска была решена. Его именем теперь будут называть великую конгрегацию, которая и после смерти блаженного, будет, сама того не желая, стоять на страже папских интересов, развязывая руки понтифику.
Франциск должен был обуздать неистовость движения против богатства и знати, придав ему форму непротивления. Мирное нищенство должно было своей проповедью обуздать бессмысленность и беспощадность средневекового бунта.
Люди верили проповеди и верили чудесам, но для того, чтобы они поверили, проповедь должна была исходить от настоящего чудотворца и потенциального святого. В рядах католической церкви такого не находилось. Курия была алчной, продажной и ненавидимой. Иннокентию некого было отправить к воющей гидре с крестом.
Франциск стал настоящей находкой. Орден должен был поглотить и растворить недовольных в массе таких же нищих, отвергающих насилие, и проповедовавших исключительно мирный путь религиозного послушания.
Спустя несколько лет, Иннокентий, восхищаясь успешным осуществлением своего замысла, видя, как набирает силу миноритство, и как утишаются постепенно пожары, пылавшие в куриальных вотчинах, несколькими штрихами завершает строительство нового порядка, подводя черту под эпохой народных смут.
Он благословляет на упорную работу будущего святого Доминика, который с помощью точечных очистительных костров следит за тем, чтобы идеологическая линия выдерживалась неукоснительно, и не дает разгореться ненужным страстям. Пламя, разгорающееся в груди фанатиков, по-прежнему не доверяющих престолу, умело гасится пламенем аутодафе. Ритуальные костры разгораются в европейских городах, удерживая миноритов в заданных Франциском рамках непротивления и мирного нищенства.

 

Оставить комментарий