Остроумие

Хотя многие средневековые мыслители и умаляли значение юмора, и даже считали шутки и смех богохульным, остроумные парадоксы или умозаключения высоко ценились думающими людьми.
А иногда остроумие можно было обратить в орудие борьбы с ограниченными коллегами, как неоднократно делал главный герой «Провинциала».
Вашему вниманию небольшой отрывок романа, в котором герой выходит из неловкого положения, ставя в него своих оппонентов.

– Зачем так много переписчиков в скриптории? В нашем монастыре их трое, и они справляются с копированием Библии и трудов святых отцов церкви.
– А что переписывают уважаемые братья? Аристотель, Софокл, Аристофан, Вергилиус? Зачем нужны эти книги? Они не рекомендованы ни церковью, ни орденом. Они попросту вредны, не так ли, уважаемый Дефан?
– Братья, вы знали моего отца? – вдруг спрашивал Дефан.
– Конечно, нет. Вероятно, он давно умер.
– Да, к сожалению, он погиб в битве с неверными, защищая паломников, идущих в Святую Землю. Он был на службе у госпитальеров и умер с мечом в руках и верой в сердце.
– Наши соболезнования, но давайте вернемся к книгам, — нетерпеливо перебивали Дефана визитаторы, почуяв, что магия Старика дает сбой перед их неумолимой логикой и истовой верой.
– Мой отец, — продолжал патриарх, — храбро сражался с неверными не один десяток лет и изучил их повадки. Он должен был хорошо знать врага, чтобы выжить и чтобы побеждать в многочисленных сражениях. Отец рассказывал мне об обычаях муслимов, об их верованиях и предрассудках. Среди прочего, он говорил о том, как невежественны воины Аллаха. Например, они повсюду уничтожали книги, говоря, что в одних написано то, что уже есть в Коране, и эти книги бесполезны, а в других содержатся мысли не из Корана, и они вредны.
Сейчас, я услышал от вас, уважаемые братья то же, что некогда слышал мой отец от неверных. Скажите, вы придерживаетесь мусульманской веры и тоже почитаете Аллаха? – Дефан не изменил ни тона, ни выражения лица, и переписчики, не слышавшие слов, не могли понять, почему вдруг повисла пауза и почему гости, бледнея, смотрят друг на друга.
А визитаторам, между тем, было от чего побледнеть. Дефан – один из самых авторитетных людей ордена – только что обвинил их в ереси. Причем не просто в ереси, а в арабской ереси, худшей из возможных. Обвинил, используя их собственные слова, сказанные без всякого принуждения.
– Господа, пришло время молитвы. Пройдемте в церковь, – Дефан умело скрывал свое удовлетворение. Теперь визитаторов можно смело поручать камерарию. Благоприятный отчет обеспечен.

 

Оставить комментарий