Как зарождался футбол

В то время, когда спорт вообще и футбол в частности, ушли на карантин, можно вспоминать о былых баталиях. Можно даже вернуться на 700 лет назад, и вспомнить, как зарождалось то, что потом станет футболом. Вашему вниманию отрывок из книги «Провинциал».

Дефан ожидал, что сейчас начнется массовая драка, и мысленно подготовился к отступлению на тот случай, если поле битвы приблизиться к его позициям. И с одной, и с другой стороны люди были вооружены дубьем, а посему казалось, что жестокая стычка неизбежна.
Однако, монах еще плохо знал Флоренцию и ее обычаи. При всей его любознательности, он не мог узнать всего, и события, разворачивавшееся перед его глазами сейчас, были не похожи ни на что, виденное ранее.
От толп гвельфов и гибеллинов отделилось по одному человеку, которые сошлись в центре площади. Дефан предположил, что сейчас они сойдутся в рукопашной, чтобы положить начало побоищу. Тем более, что оба были крепышами, готовыми постоять за себя.
Однако, вместо того, чтобы затеять драку, вожди принялись что-то тихо обсуждать. Люди на площади тоже попритихли, переговариваясь между собой, и создавая мирный гул обычного выходного дня.
Дефан оглянулся вокруг, не снимая капюшона, и не привлекая к себе внимания, чтобы не выдать свое чужеземное происхождение и полное непонимание происходящего. Стесненный своей таинственностью, он никак не мог утолить любопытства, снедавшего его. Люди вокруг зашептали кальчо, кальчо, кальчо, однако это слово было ему неведомо, и никак не проясняло сути происходящего.
Наконец, лидеры разошлись, энергично жестикулируя и во всю глотку крича каааальчоооо. Этот крик был немедленно подхвачен всеми, кто был на площади. Бойцы заметно воодушевились, и начали к чему-то готовиться.
После короткого совещания со своими дружинами, лидеры вновь сошлись в центре, и затем вместе зашагали в сторону цепи гвельфов. Когда они приблизились, цепь расступилась, и наиболее уважаемые бойцы подошли к галерее, окаймлявшей здание, выходившее на площадь.
Совместно они наметили две колонны, которые разделяли три арочных пролета, отметили их услужливо предоставленной кем-то краской, и шагами определили расстояние между колоннами, слегка повздорив по поводу результатов измерения.
Затем капитаны пересекли площадь в противоположном направлении, и лагерь гибеллинов точно так же расступился, давая возможность наметить две колонны с другой стороны площади. И вновь краска показала видимые издалека ориентиры.
Затем противоборствующие стороны вновь заняли свои позиции с вожаками во главе. А в центр площади не торопясь вышел пузатый ремесленник, неся приличных размеров бурдюк практически правильной шарообразной формы. Дефану было тяжело понять, что это могло означать. Он только мог заключить, исходя из того, что флорентиец нес бурдюк одной рукой, прижимая его к толстому боку, что этот шар не заполнен ничем, кроме воздуха, то есть, не слишком тяжеловесен.
Бурдюк был водружен на самую середину площади, и толстяк также неспешно прошествовал обратно, став перед дверьми своей лавки, выходившими на площадь.
Затем, вначале гибеллины, а затем и гвельфы стройно пропели весьма мелодичные, но при этом очень решительные гимны. Во время хорового исполнения соперники уважительно молчали, и хоть зеваки, уже забившие окрестности площади, рассыпающимся хором поддержали лишь гибеллинов, во время выступления гвельфов, никто не проронил ни слова.
После того, как последние ноты отправились в безоблачное небо Флоренции, кто-то оглушительно громко засвистел, и бранники ринулись навстречу друг другу. Поначалу Дефану показалось, что началось обычное побоище, что озадачило его совсем. Ведь вступить в драку можно было и без этих сложных приготовлений, однако, постепенно он обратил внимание, что битва, разлетевшаяся на кучу мелких потасовок, все же сохраняет общий стержень и направление.
И этим стержнем, который делал полнейший хаос организованным, и даже слегка управляемым, был тот самый бурдюк, который был вынесен в центр в самом начале.
Гвельфы, несясь вперед, образовали некое подобие треугольника, вершина которого была обращена к бурдюку. Очевидно, общим напором они намеревались прорвать цепь гибеллинов, и выйти к ним в тыл.
Однако, их мудрому плану не суждено было реализоваться, поскольку соперники имели собственный взгляд на развитие событий. Первым до бурдюка добрался быстроногий подмастерье, который, что есть мочи пнул его ногой в стороны улицы, на которой укрылся и пребывал в роли зрителя Дефан.
Таким образом, гвельфы, хорошенько разогнавшись, так и не встретили сопротивления, зато подверглись серьезной атаке с флангов, где и завязались основные бои. Часть участников действа, как мы уже отмечали, была занята локальными стычками, однако, основные силы собирались вокруг бурдюка. Хоть он был и достаточно велик, однако терялся в куче-мале, периодически выныривая то чуть ближе к Дефану, то чуть дальше от него.
План гибеллинов состоял в том, чтобы постепенно перемещать клубок людей с бурдюком-мячом внутри в сторону гвельфского края площади, и, как вскоре догадался Дефан, по направлению к аркам, находящимся между отмеченными красками колоннами.
Гвельфы уже не имели самостоятельного плана, поскольку их первоначальная задумка не удалась, и лишь самоотверженно пытались воспрепятствовать противнику. С этой целью они укрепили тыл схватки, и всеми силами старались не дать сдвинуть с места тех, кто находился на передовой.
Впрочем, эта тактика не приносила успеха, ведь вокруг бурдюка шел настоящий бой, и сторонники папы периодически падали, с различными повреждениями, и всеми силами пытались выбраться из эпицентра.
Конечно, ущерб терпели и гибеллины, однако их потери в целом были меньше, поскольку на фланге они оказались в большинстве, а группа гвельфов, прорвавшаяся в тыл в первой атаке, была блокирована и выведена из боя.
Противники входили во все больший раж, число раненых росло, а некоторые бойцы, с раскроенными черепами даже не подавали признаков жизни. Дух войны носился над площадью, продолжая, однако, соперничать со спортивным духом, который придавал происходящему не только осмысленность, но и некоторое благородство.
Гибеллины упорно гнули свою линию, и Дефану, который, конечно же поддерживал гвельфов, пусть и не демонстрируя это слишком откровенно, стало казаться, что ничто не спасет их от прохождения бурдюка между колоннами, что, как он уже понял, будет означать решительную победу городского большинства.
Но оказалось, что гвельфы имели в запасе фокус, который поразил всех присутствующих, включая воинов-гибеллинов.
В момент, когда положение стало отчаянным, произошло то, чего никто сразу не понял. Если до этого добрый час времени, защитники стояли насмерть, держа линию и мяч перед ней, отпихивая его всеми частями тела, и противостоя любым попыткам, продавить его в сторону «ворот», то в эту критическую минуту, первая линия, словно по команде, разомкнулась на миг, и пропустила мяч вовнутрь.
Волна гибеллинов, тут же устремившаяся в приоткрывшуюся брешь, была немедленно отсечена с двойной яростью. Толкотня продолжилась в прежнем виде, вот только гибеллины потеряли из виду магический бурдюк.
Передовая гвельфов, в свою очередь, будто взбесилась, не щадя себя, и отвлекая внимание бойцов от происходящего в тылу. Гибеллины, внезапно столкнувшиеся с более жестоким отпором, продолжили азартно проламывать цепь, стремясь к краю площади уже без бурдюка.
Тем временем, в тылу у гвельфов можно было наблюдать странную перегруппировку, которая закончилась тем, что от общей массы дерущихся отделилась группа молодых и, судя по всему, быстроногих папопоклонников, которая, неожиданно для всех устремилась к воротам гибеллинов вдоль дальней от Дефана бровки площади. Отдельные гибеллины, пытавшиеся воспрепятствовать их бегу, просто сметались с пути, и хоть их крики привлекли внимание основной группы бойцов, сделать что-то было уже поздно.
С замиранием сердца Дефан следил за тем, как срезает угол площади, и бежит к обозначенным гибеллинским колоннам, защищаемым едва ли десятком человек, группа гвельфов, и как в отчаянном порыве пытается перехватить их арьергард войска противников. Мгновения длились очень долго, гибеллинам не хватило буквально десятка размашистых шагов, цепь последних защитников, была сметена слаженным вихрем. Чьи-то руки взметнулись в створе ворот с бурдюком, и размашисто вбросили его в глубину вражеской цитадели.
Еще один оглушительный свисток, и битва стихла. Кальчо отличался от обычного побоища тем, что по достижении цели самый жестокий бой прекращался, а противники уже не держали друг на друга зла.
Победа гвельфов была неожиданной, и даже дерзкой, однако, Дефан не видел вокруг ярости и недовольства. Люди были разочарованы исходом, но с увлечением обсуждали необычный прием, и оживленно обменивались мнениями по поводу побоища в целом.

Оставить комментарий