Cвобода мысли

Для раннего средневековья была характерна удивительная свобода мысли. Религиозные догматы еще не превратились в камень, и дискуссии подчас были посвящены вопросам, которые даже нынешним христианам кажутся недискутабельными.
Расцвет подлинных религиозных диспутов был задушен, с одной стороны реконкистой, которая уничтожила уникальные экуменические оазисы Гранады и Кордобы, где три религии взаимно обогащались под милостивыми взорами альморавидов, которые придерживались весьма широких взглядов (и об этом вы еще сможете прочитать отдельно), а с другой борьбой с «ересями» на юге Франции, когда катаров, вальденсов, альбигойцев, пастушков, петробрузианцев безуспешно пытались умирить мечом, и умирили лишь кроткой проповедью.
Христианские короли, отвоевавшие Испанию, не терпели инакомыслия, а папы взялись за решительное искоренение идей, которые могли подтолкнуть нищий народ к бунтам. Больше всего, конечно, досталось Иоахиму Флорскому, который довольно успешно пересказывал европейцам манихейство. Но под раздачу попали и диспуты вообще, что, безусловно, стало колоссальной потерей. Ведь именно культура диспутов давала возможность развиваться не только схоластике, богословию и философию, но даже и науке. Аргументированные споры подталкивали к выработке научного метода, и способствовали тому, что люди начинали мыслить самостоятельно, не опираясь на каноны.
Увы, реконкиста и борьба с ересями, надолго пресекли эту замечательную традицию в Европе. Возобновится она только в эпоху Реформации, когда споры действительно разгорятся в полную силу.
Практически, полтысячелетия выпадут из эволюции, ведь еще в одиннадцатом веке на диспутах можно было выдвинуть и успешно отстаивать такие замечательные тезисы, как то, что крест — это символ пытки и убийства, и его надо не почитать, а сжигать; что молиться за умерших не имеет смысла, поскольку они уже прожили свое и определили результат божьего суда своими земными делами; что молиться можно где угодно, и для этого не надо воздвигать церкви, ибо бог услышит любое обращенное к нему слово, где бы оно ни было произнесено.
Выступая с этими тезисами Петр из Брюи побеждал оппонентов-церковников, и стал весьма популярен. Это было возможно благодаря истинной свободе слова.
Правда, когда он слов перешел к делу, и сжег несколько крестов в деревне Сен-Жиль, его не поняли менее образованные оппоненты из числа местных крестьян. Они были не очень искусными диспутантами, но решили «жечь, значит жечь», и бросили в пламя самого Петра.
Так собственно, и происходило единение невежественной черни с невежественными монархами.
Впрочем, герои «Провинциала» участвуют в диспутах, и стараются не только превзойти друг друга, но и найти истину.

 

 

 

Оставить комментарий